Представьте, за окном у вас 30-е годы, и окно ваше, не абы какое, а сплошное ар-деко, в новеньком особняке где-нибудь в Нью-Йорке (Лондоне, Париже), выстроенном по последней моде. Тёмный вечер опустился на шумный город. Вихрь огней, трели свистков полицейских, звон трамваев, уханье клаксонов. На улице пахнет жареными каштанами, карамелью, цветущими липами и свежими вечерними газетами. Вы задремали над страницами журнала с очередным выпуском «Приключений мистера Шерлока Холмса и доктора Ватсона» и стаканом горячего молока с индийскими специями и мёдом, который вынуждены пить по настоятельному совету вашей тётушки — леди Дафны Уинворд, грозящей оставить вас без наследства. Сквозь дрёму вы слышите звонок телефонного аппарата и голос дворецкого: «Дом Гарольда Финкла-Нотпа, да, сэр, конечно, сэр, сию минуту сэр».
Дверь открывается, и ваше уединение нарушает сначала золотистый луч света (от электрического светильника, разумеется), а затем запах обжигающего, ароматного, свежесваренного колониального кофе. Ясное дело, после вчерашнего вы и думать забыли, что сегодня вечером приглашены на приём в честь дня рождения Леди Ягодки Стинкер-Пинкер – мерзкой мальтийской болонки этих нуворишей Стинкеров-Пинкеров. Вы делаете глоток, и вот ваша голубая кровь бежит уже веселее. Теперь одеваться. «Спасибо, Дживс. Да, сегодня, пожалуй, эти запонки Дживс. Машину, Дживс. Счастливо оставаться Дживс». И вот кремовый Линкольн-Зефир уже мчит вас по ночному Нью-Йорку (Лондону, Парижу) и вскоре останавливается возле Эмпайр Стейт билдинг – самого грандиозного небоскрёба начала XX века. (Да, пожалуй, всё-таки это Нью-Йорк). 
Швейцар распахивает перед вами двери, и вот вы уже возноситесь в небеса на лифте из красного дерева, освещаемого электрическими лампочками и белоснежными белками негра-стюарта. Утопая в ковре, вы проходите к знакомой двери, толкаете ее, и на вас обрушивается запах пудры, духов, коньяка, виски, шампанского, сигар и восточных курений. Радиоточка вещает музон из фильма «Под крышами Парижа», болонка возлежит на викторианском пуфике, мужчины в смокингах и дамы в мехах обсуждают погоду в Каире и то, «Как Смитти Брирли вчера напился прямо на поле для гольфа и забил не в свою лунку». Вообщем, всё как всегда. Вам нестерпимо скучно и вы уже представляете, что возвращаетесь в своё холостяцкое логово и принимаете горячую ванну, как входит последняя гостья. Ооо! Кофе и сливки! Шифоны и шиншиллы! Дживс и Вустер! Бог и Дьявол! Как она прекрасна! Тёплая, слегка загорелая кожа худых лопаток, бесстыдно выставлена ею на всеобщее обозрение. Платье, муаровое платье в пол, струится по ее длинным ногам. Нитка жемчуга обвивает шею. Она смущенно улыбается, проводит рукой по своим коротким, небрежно уложенным каштановым волосам и комната наполняется ароматом иланг-иланга, розы, ветивера, амбры и сандалового дерева. Вы больше не спешите в свою ванну. Вы остаётесь с этой незнакомкой навсегда.
Марьяна Рыжаускас, парфюмерный стилист