Увядающие розовые бутоны и спелые ягоды малины, затхлые пачули и душистая смородина, строгий ладан и нежный мускус.
То разваливаясь на части, то снова собираясь в монолитную структуру, композиция Portrait of a Lady сбивает с толку своим амбивалентным характером.
Опорные ноты держат всю конструкцию лишь благодаря тому, что упрямо упираются друг в друга лбами.
Они связаны между собой в танце бесконечного противоборства, словно разнозаряженные частицы в атоме.
Хороший — плохой, добрый — злой, счастливчик — неудачник.
«Женский портрет» Генри Джеймса? Ну, нет.
Аромат Portrait of a Lady будто сошёл со страниц книги Диккенса «Большие надежды». Он живёт и трансформируется, словно сменяющие друг друга главы этого противоречивого романа.
Вот загадочная мисс Хэвишем в истлевшем свадебном платье, вот заносчивая Эстелла, разодетая по последней парижской моде, вот нескладный Пип, неловко прячущий руки в карманах рабочей куртки.
Portrait of a Lady стартует искрящимся ягодным аккордом, приправленным молотой корицей, который быстро уступает место минорным нотам увядающих роз и землистых пачулей.
Сердце аромата — это настоящая драма, исход которой ещё не известен. Сначала кажется, что роза и пачули так и останутся главными действующими лицами в этой истории. Но время идёт и противоборствующие силы снова сменяют друг друга.
Пип становится настоящим джентльменом, Эстелла — устаёт от образа надменной обольстительницы, навязанного ей мисс Хэвишем, а та — наконец-то покидает мир, ещё при жизни превративший её бесплотного призрака.
В базе аромата роза пачули растворяются в умиротворяющем миксе сандалового дерева, припылённой гвоздики и тягучих смол. Вместо тревожного возбуждения — тишина и безмятежность.
«- Рады снова расстаться, Эстелла? Для меня расставанье всегда тяжело. Мне всегда тяжело и больно вспоминать, как мы с вами расстались.
— Но вы сказали мне»: «Бог вас прости и помилуй!», — возразила Эстелла очень серьезно. — Если вы могли сказать это тогда, то, наверно, скажете и теперь, когда горе — лучший учитель — научило меня понимать, что было в вашем сердце. Жизнь ломала меня и била, но мне хочется думать, что я стала лучше. Будьте же ко мне снисходительны и добры, как тогда были, и скажите, что мы — друзья.
— Мы — друзья, — сказал я, вставая и помогая ей подняться со скамьи.
— И простимся друзьями, — сказала Эстелла. Я взял её за руку, и мы пошли прочь от мрачных развалин; и так же, как давно, когда я покидал кузницу, утренний туман подымался к небу, так теперь уплывал вверх вечерний туман, и широкие просторы, залитые спокойным светом луны, расстилались перед нами, не омраченные тенью новой разлуки».
Полная версия обзора на Косметисте.
Загрузка ...